tatiana_gubina: (Дек13)
[personal profile] tatiana_gubina
Ч.6 тут.

   - Ну что, едем в Летунию? - уточнил муж с утра.

    - Ура, едем! – подтвердила Младшая.

    - Лету… Это что? – спросила Старшая.

Вчера мы целый день обсуждали, куда бы нам поехать назавтра, и Летунию упоминали раз десять. Или двадцать. Мы вспоминали, что написано в «легендах и мифах Древней Греции» про нимфу Лето, в честь которой был построен храм, и Младшая вслух зачитывала из книжки историю о несчастной нимфе, ее детях, Зевсе и ревнивой Гере. Старшая все время была рядом, но… Почему-то, как всегда, все прослушала. В этом не было ничего особенного – кто-то живо и заинтересованно реагирует на все, что происходит вокруг, а кто-то «сидит внутри себя», и пропускает все мимо. Моя Самая Старшая дочь, когда была маленькой, тоже все пропускала мимо ушей, и я с тех пор привыкла относиться к таким вещам спокойно.

    - Летуния – это храм, - пояснила Младшая с победительным видом человека, который_все_знает.

    - Там молятся? – спросила Старшая.

Младшая рассмеялась:

    - Это древний храм! Там вообще развалины! Вчера же говорили!

Эх, Младшенькая моя! Ну что же ты не проявляешь такта, понимания, терпения? Что же ты, девятилетняя моя кроха, не ведешь себя мудро и сердобольно с чужой девочкой, которую тебе «назначили» в старшие сестры?

Старшая насупилась, отвернулась, повесила голову, сгорбила плечи. Я понимала, что она чувствует сейчас – что она ничего не понимает. Это вызывало сочувствие, и жалость, и желание все объяснить, показать, растолковать.

    - Помнишь про нимфу Лето? – спросила я.

    - Нет!

    - Давай вспомним!

    - Не хочу.

Ну и ладно, сейчас не хочет, потом захочет. Приедем на место, там красиво, камушки серые, древние, травка, плющик вьется. Там все посмотрим, и вспомним, и будет нам хорошо, весело и интересно!

    - А потом, девочки, вы напишете мне сочинение про Летунию, - муж внес свою неизбежную лепту, - так что не просто смотрите, а со смыслом!

    - Опять сочинение писать! – притворно-возмущенно воскликнула Младшая. На самом деле, писать она любила, но возмущаться и отстаивать свои «каникулярные права» тоже не забывала, время от времени. Так, на всякий случай - чтобы держать руку на пульсе.

Старшая топнула ногой, и стукнула рукой, издав такой звук, который она всегда издавала, когда была чем-то недовольна – нечто среднее между громким шипением и невнятным ругательством, произнесенным сквозь зубы. Ну да, ну да… Как-то так мы теперь живем – со сдавленными ругательствами, ну и что? Люди по-разному живут, и ничего… Потом мы все вместе решили, что сочинение они будут писать не сегодня, а завтра, и вообще на это непростое дело надо выделить дня два, а может быть, даже и три. Старшая, казалось, воодушевилась, и погрузилась в чтение путеводителя, восклицая: «Да это же было в Легендах и мифах!» Мы собрали в дорогу фруктов, воды и купальники, потому что развалины сами по себе, а море нас ждет каждый день... Старшая совсем развеселилась, и сказала, что у нас будет очень интересная поездка. Жизнь быстро налаживалась, и день обещал быть приятным и насыщенным.

Мы медленно ехали по шоссе, боясь пропустить указатель, потом долго петляли по пыльной песчаной дороге, радуясь безлюдью, жаркому солнцу и поднимающимся вокруг соснам. Тишина, красота и густой запах трав, какой бывает только в южных краях! Настроение было чудесным, спокойным и умиротворенным. Прибыв на место, мы заплатили по три лиры любезному хранителю древностей, вышедшему из будочки (дети бесплатно!), ответили на дежурный вопрос «вэ а ю фром?» и, получив невнятные указания, что идти надо «туда», а можно и «вон туда», потому как развалины тут везде, куда взгляд ни кинь, мы направились к большому стенду.

    - Давайте я вам переведу, тут как раз легенда изложена коротко и внятно, - предложила я, - и схема есть, где чего.

Я начала читать. Старшая детка отошла в сторону и повернулась спиной. Демонстративно так, глядя в сторону, бурча что-то под нос и ковыряя землю носком ноги.

    - Иди сюда, послушай! – настроение было радостным, солнце светило, и даже птички пели – маленькие турецкие птички. Мимо нас прошествовало небольшое стадо коз, ведомое местной матроной в темном платке и широких некрасивых штанах.

    - Ой, козочки, - взвизгнула Младшая, - мама, смотри, козочки! А что они делают на развалинах?

    - Пасутся, вестимо. Тут трава нетоптаная, корма много, помнишь, на других развалинах тоже козы были, и коровы!

Старшая стояла с мрачным лицом, стуча ногой по земле, и не проявляла интереса ни к козочкам, ни к стенду.

    - Иди сюда, детка!

Она подошла, заплетая ногу за ногу, и встала, повернувшись спиной. Ну спиной, так спиной, уши-то все равно сбоку, чего-нибудь да услышит… Я продолжила читать. Детка начала стучать ногой по железному столбу, к которому крепился стенд.

    - Не стучи, пожалуйста!

Стук нарастал. Настроение стремительно летело вниз. Я тряхнула ее за плечо:

    - Перестань стучать!

Она ухмыльнулась, громче забормотала себе под нос и стала стучать сильнее.

    - Ты. Немедленно. Прекратишь. Стучать. Слышишь, ТЫ!!!

Все. Я слетала с катушек. Я падала в пропасть, которая называется «кажется, я перестаю себя контролировать». И – куда там раздражение! – во мне поднималась обида, настоящая густая обида – ну почему она так! Ну что ей надо! Ну почему она постоянно портит всем настроение, стучит ногами, руками, бормочет, почему она все время и всем недовольна, и не хочет ничего слушать!!! Ей что, трудно постоять пять минут и просто помолчать??

    - Почему я должна это слушать? – выкрикнула она, пронзительно, с надрывом и подвыванием.

Скандал. Ну вот он – скандал. И я не могу его остановить, потому что сейчас я могу остановить только свое желание врезать как следует этому чудесному дитяти. Это я могу остановить. Но на это уходят все мои силы, все-все…

    - Да потому что тебе не помешает послушать хоть что-нибудь! Потому что ты темная, дикая и необразованная, как... как эта коза! Только козе это не нужно, а ты живешь среди людей! Ты двух слов связать не можешь, ты не понимаешь половину обычных человеческих слов, которые тебе говорят, тебе по часу нужно объяснять самые простые вещи, твоя башка пуста, как барабан! И ты еще смеешь спрашивать, зачем тебе это надо? Да чтобы хоть крупица знаний залетела в твой мозг, если он, конечно, у тебя есть!

Я ору эти обидные слова на всю древнюю Ликию, мой вопль стелется по древним камням, и птицы перестают петь, и, мне кажется, что и солнце зашло… Нет, солнце светит. Я с опаской оглядываюсь на будку, где нам продавали билеты, стыдясь и поеживаясь, но оттуда никто не выглядывает. Может, не слышали? Или, может, они тут и не такое слышали? Или, на местный манер, не лезут в чужие дела? В любом случае, я рада, что вокруг никого нет, мне на самом деле стыдно, и горько, и вообще все плохо в этой жизни. Слезы текут у меня по щекам, я всхлипываю, и теперь сама отворачиваюсь и ухожу от всех, и плачу, и думаю, почему же я такая… Не добрая и не терпеливая, не ласковая и не мудрая… а такая вот… Плохо мне…

Меня догоняет муж, обнимает и утешает, и говорит, чтобы я шла назад, и мы все вместе пойдем смотреть главный храм, там вон сколько колонн сохранилось! Я всхлипываю, и надуваю губы, и выражаю сомнение, что нам удастся посмотреть что-нибудь «всем вместе», на что муж с усмешкой говорит, что дитя вполне присмирело, и выражает всяческую готовность осматривать прекрасное и познавать неведомое. Но если я хочу побыть одна, то он готов взять на себя текущие тяготы воспитания. Я киваю, мол, возьми, дорогой, потому как я сейчас ни на что не годна, и ухожу в глубь развалин, вслушиваясь в кваканье лягушек.

Нимфа Лето скиталась со своими детьми, Артемидой и Аполлоном, и ей очень хотелось пить. Она просила воды у людей, но те были жестокими и не давали ей пить, и нарочно замутили чистую воду в озере. В отместку та превратила их в лягушек. В храме специально устраивали водоем для лягушек, чтобы их кваканье напоминало о перипетиях жизни несчастной нимфы. Кваканье успокаивало, и через полчасика я отправилась воссоединяться со своим семейством. Картина, открывшаяся моим глазам, была почти идиллической – муж увлеченно о чем-то вещал, то и дело указывая на камни, а девочка наша внимала усердно и трепетно, всем своим видом демонстрируя живой интерес и приятность познания. Мы долго бродили среди колонн, радостно находя сохранившиеся надписи и узоры, фотографируясь и залезая везде, куда можно было залезть.

Спустя пару дней дети произвели по сочинению на заданную тему. Детка наша постаралась – она тщательно изложила легенду, не забыв упомянуть про злых пастухов. «Нимфа превратила их в лягушек, - написала она, - и они до сих пор там квакают».

Мы возвращались из очередной поездки по окрестностям, дорога петляла вдоль моря, и закатное солнце освещало верхушки гор. Мы все устали, как устаешь в конце дня, полного приятных впечатлений, на душе было легко, море сверкало, горы синели.

    - Горы синеют, море сверкает, воздух душистый, все отдыхают! – срифмовала я, бездумно глядя в окошко.

Младшая немножко подумала, и ответила:

    - Горы синеют вдали, уплыли давно корабли, птицы отправились спать, утро настанет опять…

Младшенькая моя любит эту игру – вдруг припадает охота говорить что-то в рифму, и мы начинаем перебрасываться четверостишиями, или просто вдруг срифмуется пара строчек, и нам весело. Иногда это бывают дразнилки – «мой муж был самых честных правил», иногда получается что-то умеренно-лирическое, иногда нарочито-пафосное. Мы обменялись с Младшей еще парочкой рифм, и даже мой дорогой муж не удержался, добавил что-то гекзаметром, припомнив древних греков, антично взмахивая рукой и повышая интонацию.

    - Что вы сейчас вот это вот… говорите такое? Ну как будто необычно? – спросила Старшая у всех сразу.

    - Стихи сочиняем.

    - Стихи-и? Как это?

Стихи – это то, что в книжке. Стихи сочинял Пушкин, и еще Агния Барто, и другие писатели, имен которых она не помнила. Идея, что стихи можно сочинять вот так вот, между делом, изумила мою девочку невероятно.

    - Присоединяйся! – предложила я.

    - Я не умею.

  - Никто из нас не умеет. Просто срифмуй пару слов, и будет стих.

    - Нет, я так не могу.

Разместившись наконец за ресторанным столиком, мы продолжили наши поэтические игры. Рифмы рождались легко, строчки подбирались одна к другой, мы по очереди вдохновенно выдавали очередной «перл» и радостно смеялись. Девочка моя смотрела на нас с недоверчивой улыбкой.

    - Знаешь, иногда написать легче, чем в уме придумать. Хочешь, напиши?

Я протянула ей блокнот и ручку, не очень рассчитывая на то, что она согласится. Она взяла ручку, и стала что-то писать. Тем временем принесли еду, и мы переключили внимание на тарелки. Потом был чай, и детям, как водится, мороженое. Старшая помалкивала, и блокнот лежал на столе.

    - Ну как, сочинилось что-нибудь? – спросила я на всякий случай.

    - Да, - сказала она. - Я прочту.

Она открыла блокнот и прочла:

Есть в моей жизни два пути
Один мне близок, а другой далек
Пытаюсь я идти по двум.

Я замерла. Вот… Вот откуда это? Из каких глубин, с каких вершин пришли эти строки – настоящие, простые и такие… такие сильные!

    - Это очень хорошие стихи, - сказала я.

    - Это очень хорошие стихи, - сказал мой муж.

    - Спасибо, - сказала она.

Когда мы уезжали, хозяйка отеля все-таки решилась и сказала: «У вас в прошлом году был один ребенок». К этому разговору она не возвращалась ни разу за две недели, а я и думать забыла, что поначалу появление «новенькой» девочки вызвало у нее вопросы. Я подтвердила – да, в прошлом году с нами была одна дочка. Хозяйка призналась, что несколько дней после нашего приезда все время об этом думала, потому что ей казалось, что девочка была одна, а теперь их стало две, и она решила, что у нее что-то с головой, что она стала забывать, что и как было в прошлом году. Ее это так мучило, что она достала документы прошлого года, и посмотрела – действительно, второй девочки не было. И у второй девочки другая фамилия. Мне стало немного неловко из-за того, что наша добрая Хайрие, оказывается, так переживала из-за нас. Она спросила, может быть, это моя дочь от другого брака, которая жила не с нами? Или просто родственница, которую мы по доброте душевной взяли с собой на море? Но почему она тогда называла меня мамой? Наша хозяйка была заинтригована. Пришлось объяснять все, как есть, но в сокращенном варианте. «Она сирота, жила в детском доме, теперь живет в нашей семье», - подробности нашего знакомства, а также все прочие перипетии я решила опустить. «И она вам не родственница?» «Нет». «Оооо! – сказала Хайрие, - какие вы добрые люди!», и принялась окроплять нас водой из горшочка, и посыпать лепестками шиповника. Окропление и посыпание никак не было связано с нашей «добротой», так делали всегда, как я заметила, когда кто-то уезжал – старинный обычай, что-то вроде ворожбы, чтобы гость вернулся. «Возвращайтесь все вместе!» - сказала Хайрие, и это было приятно слышать. Все вместе.


                                                                                   Продолжение следует...


                                                                           

From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

March 2014

S M T W T F S
      1
2345 67 8
910111213 1415
16171819202122
23242526272829
3031     

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 26th, 2017 09:17 am
Powered by Dreamwidth Studios